Longines

Часы Longines (Лонжин)

Вопрос: После стольких встреч, с Вами возникает ощущение, что Вас с Россией связывает что-то личное...

С Россией, с русскими я связан очень давно, с самого детства. Первые мои воспо­минания нельзя назвать лёгкими. Начну с самого начала. В 1919 году мой дедушка уехал из Швейцарии в Мекленбург — это север Германии — и стал там фермером. По­этому я родился не в Швейцарии, а в Германии — в 1941 году в Шверине. В конце войны, в мае, а может быть, в июне или июле 1945 года деревня, где мы жили, была оккупирована русскими войсками. Союзники договорились в Ялте, что это место — зона русской оккупации. Для нас это означало, что мы оказались заблокированными. Но нам ещё относительно повезло, потому что русские солдаты перед тем уже захватили Кенигсберг и Восточную Пруссию и к тому моменту были не столь жадными до трофеев и женщин... Перед этим мы находились под оккупацией американцами, затем британцами. И русские оказались самыми спокойными. А заблокировали нас, потому что в то время в Швейцарии было 68 тысяч русских беженцев. Все они попали туда из разных мест: кто-то бежал из лагерей СС, кто-то был увезён на работу, были также пленные и антикоммунисты. Это были люди с чрезвычайно интересными судьбами, я даже попросил одного своего знакомого написать книгу об этом лагере. Швейцария сначала отказывалась отдавать этих людей Сталину в Россию. Сталин сказал, что тогда он заблокирует швейцарцев в зоне советской оккупации Германии. И моя семья попала в эту переделку. В октябре многих из тех русских переправили в Вену, наверняка многие из них потом попали в ГУЛаг или были убиты. Мы же благодаря усилиям Красного креста и швейцарской армии смогли уехать в Швейцарию. Четыре месяца мы провели в лагере в Швейцарии, об этом времени помню только, что нас хорошо кормили.